Период, длившийся с конца Первой мировой войны до начала 30-х гг., — время интенсивных
поисков в военном авиастроении. Однако принципиально новые конструкции самолётов
разработаны не были. Улучшение лётных данных происходило в основном за счёт увеличения
мощности двигателей.
Революционные перемены произошли лишь в начале 30-х гг. Самой удачной машиной тех лет
стал И-16 (1933 г.) — истребитель-моноплан советского конструктора Н. Н. Поликарпова
(1892—1944). Самолёт имел свободнонесущее крыло, полностью убирающееся шасси; крыло и
фюзеляж с работающей обшивкой (она придавала конструкции дополнительную прочность). Правда, сделана была машина по-прежнему из дерева. И-16 образца 1935 г. развивал скорость 450 км/ч и при этом обладал отличной манёвренностью.
Параллельно с И-16 Поликарпов сконструировал истребители-бипланы И-15, И-152, И-153. Последний, созданный в 1938 г., был оснащён двигателем мощностью 800 л. с. и убирающимся шасси; его скорость достигала 440 км/ч. И-153 стал вершиной развития схемы биплана: дальнейшее увеличение скорости таких самолётов было малореально. Аналогичными характеристиками обладали последние истребители-бипланы других стран: английский «Глостер Гладиатор», американский «Грумман» F3F, итальянский «Фиат» CR.42, японский «Кавасаки» Ki-10.
До середины 30-х гг. истребители-бипланы и истребители-монопланы сосуществовали почти на равных: монопланы превосходили бипланы в скорости, но уступали им в манёвренности. В 1935—1940 гг. положение изменилось. Появились истребители, качественно отличавшиеся от самолётов предыдущего поколения. На новых машинах — свободнонесущих монопланах — стояли мощные (950— 1200 л. с.) двигатели с винтом изменяемого шага, шасси убиралось полностью, кабина пилота была закрыта. Скорость составляла 480—580 км/ч, дальность полёта — 700—1200 км (у японского «Мицубиси» А6М2 — до 3200 км!), а потолок достигал 10000 м. На этих истребителях усилили вооружение. На английских «Харрикейн» и «Спитфайр» установили по 8 пулемётов калибра 7,7 мм, на немецких, французских и советских — 20-мм пушку и пулемёты. В Италии и США сделали ставку на крупнокалиберные (12,7 мм) пулемёты. Причиной усиления вооружения истребителей стал значительный прогресс в защите боевого самолёта. Пилота прикрыли бронеспинкой и бронестеклом, топливные баки сделали протектированными (от лат. protector — «прикрывающий», «защищающий»): когда бак простреливали, вытекающий бензин попадал на особый материал, который разбухал и перекрывал течь. Чтобы исключить взрыв паров бензина, пустое пространство в баке заполняли углекислым газом. В результате таких усовершенствований пара пулемётов обычного калибра против новых самолётов стала неэффективна.
В конце 30-х гг. появились двухмоторные истребители нового поколения. В большинстве это были сравнительно тяжёлые двухместные машины, которые не могли на равных сражаться с более лёгкими «родственниками». Плюсы двухмоторных самолётов заключались в мощном вооружении (это важно для борьбы с вражескими бомбардировщиками) и большей дальности полёта (что позволяло сопровождать свои бомбардировщики). Вскоре круг применения двухмоторных истребителей расширился, и они стали едва ли не самыми универсальными боевыми самолётами. Созданный ещё в 1925 г. А.Н. Туполевым (1888—1972), возможно с использованием опыта немецкой фирмы «Юнкере», бомбардировщик ТБ-1 определил схему многомоторного бомбардировщика на много лет вперёд. Скорость этого двухмоторного цельнометаллического свободнонесущего моноплана достигала 200 км/ч, дальность полёта — 1000 км, масса бомб — 1 т. Через пять лет появился четырёхмоторный ТБ-3, способный при той же скорости и дальности поднять 2 т бомб.
Вплоть до середины 30-х гг. большинство бомбардировщиков являлись в той или иной степени вариациями ТБ-1. Они унаследовали его угловатость и плохую обтекаемость. От истребителей противника их защищали самолёты сопровождения, многочисленные открытые пулемётные турели и прочная конструкция.
К 1935 г. в Советском Союзе выпустили бомбардировщик нового поколения — СБ. Он развивал скорость 420 км/ч и был способен уйти практически от любого истребителя. Чуть позже скоростные бомбардировщики построили в Великобритании («Бленхейм»), Германии (Do 17, Не 111) и Италии (SM.79, «Фиат» Вг.20).
В середине 30-х гг. были созданы пикирующие бомбардировщики. Они сбрасывали бомбы не в горизонтальном полёте, как обычно, а во время крутого, под углом 45—80°, снижения (пикирования). Точность попадания при таком способе существенно выше. Пикирующие бомбардировщики надёжно поражали малоразмерные цели, например мосты, корабли, укреплённые огневые точки противника. Особое распространение эти самолёты получили в палубной авиации, прежде всего для борьбы с кораблями противника — целями не только малоразмерными, но и маневрирующими. Кроме того, пикирующие бомбардировщики позволили организовать эффективную поддержку наземных войск на поле боя. Их вызывали «для работы по конкретным целям»: уничтожить артиллерийские позиции или командный пункт, подавить огневую точку...
Самая известная из подобных машин — немецкий одномоторный (1200 л. с.) самолёт Ju 87 (1939 г.). Он нёс до 500 кг бомб (позже до 1 т); экипаж состоял из 2 человек. Однако невысокая (360 км/ч) скорость позволяла успешно действовать только под надёжной защитой истребителей — в противном случае охотник сам становился лёгкой добычей. К началу 40-х гг. военно-воздушные силы пополнились тяжёлыми бомбардировщиками новой разновидности — высотными. Полёт на большой высоте (8000—9000 м) выгоден сам по себе: увеличивается скорость и дальность, уменьшается вероятность обледенения самолёта. Для бомбардировщика это означало ещё и большую безопасность: зенитный огонь уже не представлял угрозы, а действия истребителей-перехватчиков были сильно осложнены. Появление высотных бомбардировщиков заставило всерьёз заняться разработкой бомбардировочных прицелов. Самым совершенным считался американский «Норден»: он позволял в идеальных условиях с высоты 7000—8000 м попасть в цель размером 15x15 м. Самолёты для поддержки войск на поле боя вынуждены действовать на малой высоте и потому особенно уязвимы для зенитного огня. Штурмовик Ил-2, созданный советским авиаконструктором СВ. Ильюшиным (1894—1977), сочетал в себе ударные возможности (400 кг бомб, реактивные снаряды, 2 пушки калибра 23 мм, 2 пулемёта калибра 7,62 мм) и мощную защиту (бронирование двигателя и кабины пилота спасало даже от 20-мм снарядов). В Великобритании, Германии и США те же задачи решали истребители-бомбардировщики — истребители, на которые при необходимости можно подвесить бомбы и реактивные снаряды (вначале 200—250 кг, к 1944 г. — до 900 кг). Радиолокаторы, появившиеся ещё в 30-х гг., вскоре совершенно изменили характер действий военной авиации. Радиолокационные станции (РЛС), размещённые на земле, могли обнаруживать летящие самолёты и ночью, и в облаках. Тем самым авиация лишалась последней возможности действовать скрытно и появляться внезапно. Позднее более компактные РЛС удалось разместить и на самолётах. Такие станции позволяли обнаруживать и перехватывать воздушные цели или вести поиск кораблей и подводных лодок. А в 1943 г. англичане создали радиолокационный бомбовый прицел, и крупные неподвижные объекты, расположенные рядом с подходящими ориентирами — характерными деталями ландшафта, уже не были в безопасности ни ночью, ни при сильной облачности или в тумане... Когда потребовалось установить РЛС для перехвата самолётов, самым подходящим вариантом оказались тяжёлые истребители. Эти боевые машины имели необходимый резерв мощности и вооружение, а также второго лётчика, без которого было бы крайне трудно обслуживать сложную, громоздкую и капризную аппаратуру. Так появились всепогодные и ночные истребители, ставшие грозой для бомбардировщиков, рискнувших, несмотря на малую скорость и недостаточное вооружение, довериться темноте — своей единственной защите.

Следующей вехой промышленной революции стал переход от использования мышечной силы людей и животных, а также кинетической энергии воды и ветра к повсеместному внедрению паровых машин. Водяные и ветряные мельницы уже не могли обеспечивать нужды быстро растущей горнорудной и металлообрабатывающей промышленности. Пытались сооружать огромные водяные колёса, но и это не спасало положения. Да и обязательная «привязка»
мануфактур к водяным мельницам на реках была крайне неудобной.
Для дальнейшего развития промышленности требовался надёжный и дешёвый источник
энергии. Им стал универсальный паровой двигатель, изобретённый и построенный Джеймсом
Уаттом (1736—1819).
О движущей силе пара люди знали с глубокой древности. Одним из первых попытался
воспользоваться этой силой французский физик Дени Папен (1647—1714). Он пришёл к идее
пароатмосферного двигателя, представлявшего собой цилиндр с поршнем, который мог
подниматься под давлением пара и опускаться при его конденсации. Однако учёный так и не
смог создать работоспособное устройство.
В 1696 г. английский инженер Томас Се'вери (1650—1715) изобрёл паровой насос для подъёма
воды. В 1707 г. насос Севери был установлен в Летнем саду в Петербурге. Английский механик
Томас Ньюкомен (1663— 1729) создал в 1705 г. паровую машину для откачки воды из шахт. В
1712 г., использовав идеи Папена и Севери, Ньюкомен построил машину, которая применялась
на шахтах Англии до середины XVIII в.
Но уже к 1765 г. Дж. Уатт сконструировал, а позже усовершенствовал паровой двигатель
принципиально нового типа. Его машина могла не только откачивать воду, но и приводить в
движение станки, корабли и экипажи. К 1784 г. создание универсального парового двигателя
было фактически завершено, и он стал основным средством получения энергии в промышленном производстве. В 1769—1770 гг. французский изобретатель Никола Жозеф Кюньо (1725—1804) сконструировал паровую повозку — предшественницу автомобиля. Она до сих пор хранится в Музее искусств и ремёсел в Париже.
Американец Роберт Фултон (1765— 1815) провёл в 1807 г. построенный им колёсный пароход «Клермонт» по реке Гудзон. 25 июля 1814 г. локомотив английского изобретателя Джорджа Стефенсона (1781 — 1848) протащил по узкоколейке 30 т груза в 8 вагонах со скоростью 6,4 км/ч. В 1823 г. Стефенсон основал первый паровозостроительный завод. В 1825 г. начала действовать первая железная дорога от Стоктона до Дарлингтона, а в 1830 г. — железнодорожная линия общего пользования между промышленными центрами Ливерпулем и Манчестером. Джеймс Несмит (1808—1890) создал в 1839 г. необычайно мощный паровой
молот, совершивший настоящий переворот в металлургическом производстве. Он же
разработал несколько новых металлообрабатывающих станков.
Так начался расцвет индустрии и железных дорог — сначала в Великобритании, а затем в
других странах мира.
Джеймс Уатт похоронен там, где покоятся прославленные сыны его отечества, — в Вестминстерском аббатстве. На его памятнике начертано:
Не для того, чтобы увековечить
имя, которое будет жить, пока
процветают мирные искусства,
но чтобы показать, что
человечество воздаёт почести
тем, кому оно обязано
благодарностью, король, его
слуги, а также многочисленные
дворяне и граждане королевства
воздвигли этот памятник
Джеймсу Уатту. Его гению
удалось путём опыта
усовершенствовать паровую
машину. Благодаря этому он
умножил богатства своего
отечества, увеличил мощь
людей и поднялся до высоких
ступеней среди великих
деятелей науки, этих истинных
благодетелей человечества.

В 1922 г. индийский археолог Р. Д. Банерджи, раскапывая холмы в долине Инда, открыл руины
города, существовавшего в III—II тысячелетиях до н.э. Так из тьмы веков до нас дошли
сведения ещё об одном древнейшем очаге мировой культуры. Учёные назвали его Хараппской
цивилизацией.
Древняя Хараппская цивилизация (середина III — первая половина II тысячелетия до н.э.)
развивалась на территории, простиравшейся на 1600 км с запада на восток и на 1250 км с севера
на юг (часть современных Индии и Пакистана). Центрами её были два древних города —
Хараппа и Мохенджо-Даро.
В этом государстве ещё не знали железа, но мастера владели технологией горячей и холодной
обработки меди и бронзы; они делали металлические топоры, пилы, серпы, долота, ножи,
рыболовные крючки, предметы вооружения.
Хараппцы использовали разливы реки Инд для орошения полей, поэтому здесь процветало
земледелие. На месте древних поселений археологи обнаружили зёрна пшеницы, ячменя,
косточки фиников и семена дыни. По-видимому, для возделывания полей уже применялся плуг.
Люди умели выращивать хлопок, освоили прядение и ткачество. Скотоводы в долине Инда
разводили зебу, буйволов, овец, свиней, коз, а позднее — лошадей. Учёные считают, что тогда
же впервые приручили слонов.
О высоком мастерстве хараппских ремесленников говорят найденные фрагменты керамических
игрушек, украшений, предметов обихода (на некоторых из них есть древнейшие в Индии
надписи) и скульптурные изображения людей, животных и богов.
В древней Хараппе на площади более 2,5 км проживало около 100 тыс. жителей. Двух- и
трёхэтажные кирпичные дома занимали, вероятно, зажиточные горожане. Бедняки же обитали
за чертой города в обмазанных глиной хижинах. Улицы Хараппы достигали 10 м в ширину. Их
прокладывали строго по плану и так, чтобы они пересекались под прямым углом. Город был
оборудован водостоками, существовали хорошо налаженная система колодцев и даже
общегородская канализация. В середине II тысячелетия до н.э. хараппцы покинули свои земли.
Причины, побудившие их уйти с обжитых мест, до сих пор остаются загадкой.

Предприниматель и финансист, глава всемирно известных фирм «Италоконсульт» и «Оливетти», один из руководителей могущественного концерна «Фиат», основатель авиакомпании «Алиталия» и ряда других, Аурелио Печчеи родился в 1908 г. в Турине в небогатой семье. Сначала как будто ничто не предвещало ему громкой славы. Однако газеты, сообщившие миру о кончине Печчеи, называли его «человеком, посвятившим себя спасению человечества», «одним из немногих, кому посчастливилось убедить людей обратить внимание на главное».
В годы Второй мировой войны Аурелио Печчеи был участником боевой группы итальянского движения Сопротивления фашизму. Почти чудом он избежал расстрела после ареста во время облавы в 1944 г.
В послевоенной Италии Печчеи сделал блестящую деловую карьеру. Филиал компании «Фиат» в Аргентине, которым он руководил, быстро стал одной из самых процветающих фирм во всей Латинской Америке. «Я пришёл на „Фиат" совсем юным, — писал позже Пиччеи, — и работал там не жалея сил: заключал контракты, завоёвывал рынки, воспитывал персонал и добывал прибыль». Успех сопутствовал начинающему предпринимателю: основанные им фирмы богатели, находившиеся под его управлением компании развивались. Казалось бы, что же ещё нужно удачливому менеджеру, руководителю (как он сам заявлял, «по складу ума и образованию»), занимающему ключевые посты в целом ряде концернов? Однако блестящая деловая карьера была лишь прологом последнего этапа жизни Печчеи. В конце 50-х гг. он стал организатором общественного движения, голос которого услышал весь мир. Сам Печчеи писал: «Психологически я проделал за все эти годы почти полный круг, вернувшись, в конце концов, к идеалам и надеждам своей далёкой юности».
В центре внимания Аурелио Печчеи оказываются взаимоотношения человека, природы и техники. Той культуре, тому образу жизни, которые зародились в далёкую эпоху неолита, пришёл конец, считал он. Середина XX в. не просто очередной период истории технической цивилизации — это начало новой эры. Человечеству грозит гибелью поднятая им самим волна отрицательных последствий промышленной деятельности. Развитие техники уже привело к необратимым изменениям природы и в дальнейшем может вызвать глобальную катастрофу. «Мы — все вместе и каждый из нас, — говорил Печчеи, — несём ответственность не только перед современниками, но и перед будущими поколениями, перед теми, кто будет жить на планете после нас».
...В апреле 1968 г. около 30 видных учёных из разных стран мира — математиков, социологов, экономистов — получили приглашение прибыть в Рим для обсуждения «актуальных проблем современного общества в их совокупности». Участники съезда, к которым примкнули и другие крупные
специалисты, образовали союз единомышленников Аурелио Печчеи. Все они разделяли его тревогу по поводу угрожающих человечеству последствий загрязнения природы. Небольшая некоммерческая организация получила название, хорошо известное теперь во всём мире, — Римский клуб. Он стал заказывать ведущим специалистам мира и членам клуба исследования по интересующим его вопросам, а затем публиковать полученные результаты в виде «Докладов Римского клуба». В организацию вошли более ста учёных, общественных деятелей и бизнесменов из 53 стран мира, в том числе и из России.
В 1972 г. вышел в свет первый «Доклад Римского клуба», подготовленный сотрудниками Массачусетского технологического института (США) под руководством Денниса Медоуза. Доклад произвёл на международное сообщество впечатление разорвавшейся бомбы. Медоуз пришел к выводу: рост потребления природных ресурсов и соответственно отходов производства имеет границы, определяемые возможностями биосферы. Чтобы спастись от экологической катастрофы, человечество в ближайшее время должно остановить этот процесс. До 1991 г. было опубликовано ещё 18 докладов, и каждый из них привлекал всеобщее внимание, становился событием мирового значения. (Подробнее об этом можно прочитать в статье «Компьютеры предсказывают будущее» в томе «География» «Энциклопедии для детей».) ...14 марта 1984 г. Аурелио Печчеи работал над новым документом — «Памятной запиской на конец столетия». Он продиктовал стенографистке: «Мир — главный член того уравнения, в котором решаются вопросы развития, качества жизни и самореализации человека. Проблема мира должна быть понята во всей своей всеобъемлющей глубине — ведь мирное сосуществование насущно необходимо не только на всех уровнях, во всех областях деятельности человеческого сообщества, но и в отношениях Человека и Природы...». Это были последние слова, обращенные президентом Римского клуба ко всему человечеству. Через несколько часов Аурелио Печчеи скончался от сердечного приступа. Деятельность Римского клуба продолжается и сегодня. В 1991 г. в нашей стране была опубликована книга «Первая глобальная революция». Её авторы — члены Римского клуба, учёные А. Кинг и Б. Шнайдер предупреждают мир, что в погоне за материальной выгодой человечество, эксплуатируя природу, уничтожает планету и самоё себя. Они пишут о том, что считают сейчас самым главным: «Эта книга предназначена для тех, кто обеспокоен будущим нашей планеты и всего человечества. Пусть их тревога будет усиливаться, это поможет разбудить тревогу во всех остальных. Наше исследование в первую очередь адресовано молодёжи, которой необходимо яснее представить себе состояние мира, унаследованного ею от предшествующих поколений. Именно молодёжь должна вдохновенно участвовать в создании нового, устойчивого общества, способного обеспечить качественную и относительно процветающую жизнь для последующих поколений».

К середине XX в. мечта Фрэнсиса Бэкона как будто сбылась: промышленная революция и
индустриализация дали вооружённому наукой и техникой человечеству ощущение власти над
миром. Но тут стало очевидным то, чего не понимали мудрецы прошлого. Земля оказалась
слишком мала, чтобы вместить всю созданную человеком продукцию и отходы
промышленности без ущерба для природы.
Что делать: остановиться и затормозить развитие промышленности? Но тогда при росте
населения уровень потребления начнёт резко снижаться. Продолжать наращивать техническое
вооружение и одновременно усилить охрану природы, создать сберегающие её технологии?
Однако до сих пор успехи в этой области более чем скромные: промышленность развивается,
экологический кризис углубляется, а охрана природы пробивает себе дорогу с большим
трудом.
Техническая цивилизация создала общество изобилия. Сегодня оно напоминает пир у
последнего вавилонского царя Валтасара. Пирующие увидели на стене пиршественного зала
огненную надпись: «МЕНЕ, МЕНЕ, ТЕКЕЛ, УПАРСИН». Призванный царём иудейский
мудрец расшифровал таинственные письмена как предсказание скорой гибели Вавилона. Техника играет в жизни людей очень важную роль. Она чудесным образом решает множество проблем. Но не техника определяет смысл и цель существования человека. И не от машин и механизмов зависят его счастье или несчастье. Разве человек в окружении самого современного электронного оборудования обязательно счастлив? Разве техника способна помочь в несчастной любви, найти в жизни верных и близких друзей, освободиться от зависти и ревности? Безусловно, нет. Но может быть, кто-то думает иначе?

В XV столетии, в эпоху буржуазных революций и религиозных войн, в Лондоне жил барон Веруламский виконт Сент-Олбанский лорд-канцлер Англии великий философ Фрэнсис Бэкон (1561 — 1626). Он писал: «Я всего лишь трубач и не участвую в битве... И наша труба зовёт людей не к взаимным распрям или сражениям и битвам, а, наоборот, к тому, чтобы они, заключив мир между собой, объединёнными силами встали на борьбу с природой, захватили штурмом её неприступные укрепления и раздвинули границы человеческого могущества». Почти четыре века эти слова вдохновляли учёных и инженеров всего мира на борьбу с природой за власть над миром. У лорда Бэкона была ещё одна мечта. В своей последней, оставшейся недописанной книге «Новая Атлантида» (опубликована после смерти автора, в 1627 г.) он рассказал о фантастическом острове-государстве Бенсалем. Его «мозговым центром» был Дом Соломона — обиталище мудрецов, которые планировали научные исследования и технические изобретения, внедряли их в хозяйство и быт, распоряжались производством и всеми природными ресурсами острова. По мысли философа, именно это стало причиной небывалого процветания и Бенсалема, и всех его граждан.
К идеям Фрэнсиса Бэкона о государственной организации науки и техники, о передаче политической власти учёным и инженерам впоследствии обращались многие мыслители. Дом Соломона стал прообразом организации первых научных обществ и академий наук. Сторонников политической власти инженеров стали называть технократами (от греч. «те'хне» —
«искусство», «ремесло», «мастерство» и «кра'тос» — «власть», «господство», «сила»). Одним
из приверженцев технократических идей был великий русский учёный Владимир Иванович
Вернадский, считавший, что люди науки и инженеры лучше профессиональных политиков
способны разобраться и в нуждах людей, и в том, как сделать их счастливыми. Сегодня
приверженцев технократических убеждений можно встретить во всех странах мира.
Но инженер, сведущий в технических вопросах, вовсе не обязательно так же хорошо
разбирается в социальных проблемах, в сложных и противоречивых процессах, происходящих
в обществе. Далеко не каждый, даже очень хороший инженер-конструктор или технолог может
успешно руководить большим коллективом. Поэтому утверждение технократов, что учёные и
инженеры способны управлять государством лучше профессиональных политиков, вряд ли
справедливо.

Несанкционированные (т. е. не разрешённые властями) митинги, демонстрации и
манифестации, а также бесчинствующие толпы на улице (подобное тоже бывает) полиция
обязана усмирить и рассеять. Перед операцией полицейские облачаются в защитное
снаряжение: шлем с забралом из многослойного небьющегося стекла «триплекс» (от лат. triplex — «тройной») и специальный
противоударный костюм. Прикрытием служат пластиковые и алюминиевые щиты.
В ход идут мощные водомёты, струёй воды сбивающие демонстрантов с ног. Тяжёлые
автомобили с широкими (до 6 м) загородками из стальной сетки, укреплёнными на радиаторе,
могут быстро перекрыть улицу и оттеснить толпу.
Американская государственная программа «Война без гибели» предусматривает
несмертельные и мало-травмирующие способы «усмирения». Предлагается, в частности,
распылять с автомобиля или вертолёта вещества, которые липкой пеной в буквальном смысле
приклеивают человека к месту. Опытный образец «клеемёта» уже изготовлен в Лос-
Аламосской научной лаборатории (США). Он стреляет полимером, по виду напоминающим
пену для бритья. На воздухе масса превращается в резину. Прилипает она одинаково хорошо к
одежде и коже, металлу и почве и в итоге прочно опутывает противника, словно паутина муху.
Ещё одно оригинальное решение — сверхскользкие пены для создания искусственного
гололёда. Получают его просто: порошок рассыпают на улице, и менее чем за минуту он
превращается в одно из самых скользких веществ — тефлон. В результате техника буксует,
люди передвигаются с огромным трудом, и только полицейские в специальной обуви могут
ходить свободно. Однако в лесу или в поле эффективность использования этого материала
резко снижается.
Для прекращения массовых беспорядков разрабатывают и акустическое
оружие — инфразвуковые излучатели. Естественная частота колебаний внутренних органов
человека, в частности сердца и пищеварительного тракта, составляет несколько герц.
При воздействии звуком такой же частоты они начинают резонировать — колебаться со всё
возрастающей амплитудой, вызывая тошноту, головокружение, чувство страха. Сложность
заключается, однако, в том, что инфразвук распространяется равномерно во всех направлениях,
не разбирая, кто злоумышленник, а кто страж порядка. В 40-х гг. «акустическое оружие» разрабатывали в Германии, но дальше первых экспериментов и испытаний на полигоне продвинуться не удалось. В Пентагоне над генератором инфразвуковых колебаний работали в 60—70-х гг. XX в.
От того, насколько эффективно выполняют свои обязанности службы правопорядка, зависит спокойствие и безопасность в государстве. Вот почему по технической оснащённости полиция не должна уступать вооружённым силам, которые отвечают за внешнюю безопасность страны.

Часы — прибор, отсчитывающий время в течение суток. Так определяют этот механизм толковые словари. Часы настолько привычны, что даже самые современные модели мало нас удивляют. Между тем у часов не только древнейшая, но и очень любопытная история. Достоверно известно, что самые первые указатели времени появились в середине III тысячелетия до н.э. Это были солнечные часы, представлявшие собой простой стержень (или пластинку), тень от которого в солнечный день падала на горизонтальный циферблат; самая короткая тень показывала полдень. Примечательно, что использовалось такое устройство и для определения времени, и для нахождения географической широты места (в последнем случае оно именовалось гно'мон). Солнечные часы дожили до наших дней. Сегодня их можно увидеть на многих старых зданиях.
Солнечные часы имеют серьёзный недостаток — ночью и в пасмурный день они бесполезны. Поэтому придумали (в III тысячелетии до н.э.) водяные часы: вода по капле поступала в сосуд со шкалой, проградуированной в единицах времени. Часы назвали клепсидра (в переводе с греческого «воровка воды»). Они существовали очень долго — вплоть до середины XIX в. Затем появились часы песочные и «огневые» — свечи и масляные лампы с делениями.
Подлинную революцию в истории приборов для определения времени совершили механические часы. Первое упоминание о них относится к концу VI в. С той поры люди утратили интерес ко всем другим подобным устройствам и занялись улучшением новинки.
Конструкция первых механических часов была простой. Гири на верёвке, намотанной на
горизонтальный вал, опускались и через систему зубчатых колёс двигали стрелки.
Сначала механические часы устанавливали лишь на самых высоких зданиях, потому-то такие
часы и получили название башенных. В России они впервые появились в Московском Кремле
(1404 г.). Их механизм, работы монаха Лазаря Сербина, приводили в действие гири.
В 1510 г. немецкий механик П. Генлайн приспособил к часовому механизму пружину в виде
стальной спирали и сделал первые карманные часы. Но поскольку туго закрученная пружина
действует на механизм с большей силой, чем раскрутившаяся, возникла потребность в
устройстве, подающем энергию равномерно. И тогда изобрели колебательную систему —
маятник в стенных и напольных часах и балансир (крутильный маятник) в настольных и
карманных.
Маятник обладает важным свойством: период его колебаний (или вращений) не изменяется.
Если энергия пружины или гири будет постоянно поддерживать незатухающие колебания
маятника, а механизм — считать их, то часы должны показывать время весьма точно. Маятник
оснастили спусковым механизмом.
Самый старый спусковой механизм — шпиндельный. Появился он в XIV в. и существовал до
конца XIX в. Устройство, игравшее роль маятника, имело форму коромысла с подвижными
регулировочными грузами. Оно было насажено на вал (шпиндель) с двумя палетами
(пластинами) на концах. Палеты поочерёдно входили между зубцами спускового колеса,
которое раскручивала опускающаяся гиря. Вращаясь, колесо зубом надавливало на верхнюю
палету и поворачивало на пол-оборота шпиндель. В этот момент нижняя палета застревала
между двумя зубцами и притормаживала колесо. Затем цикл повторялся.
Шагом вперёд стал анкерный механизм, основная часть которого — анкер (от нем. Anker —
«якорь») — действительно напоминает корабельный якорь. Анкер служит связующим звеном
между маятником или балансиром и спусковым колесом.
В 1675 г. нидерландский учёный X. Гюйгенс предложил использовать в качестве регулятора
колебаний крутильный маятник — балансир со спиралью. Система Гюйгенса до сих пор
применяется в наручных и настольных механических часах. Балансиром служит массивное
колечко, к которому крепится тонкая спиральная пружинка (волосок). Поворачиваясь, балансир
качает анкер. Палеты анкера из синтетического рубина поочерёдно входят между зубьями
спускового колеса. За один период качания балансира колесо поворачивается на несколько градусов — ширину одного зуба. При этом оно подталкивает скобу анкера, и тот, поворачиваясь, подкручивает балансир.
Минутной и секундной стрелками часы оснастили лишь в середине XVII в. И тут стали заметны значительные погрешности: часы то немного спешили, то отставали. Оказалось, что причина тому — материал, из которого изготовлен маятник (спираль). Расширяясь или сокращаясь при нагревании или охлаждении, маятник колебался с разной частотой, из-за чего возникали ошибки в отсчёте времени. Пришлось изобретать особый материал, устойчивый к температурным перепадам, — инвар. В итоге погрешность хода механических наручных часов даже при резкой смене температуры не превышает за сутки и полсекунды.
Первые попытки применения электрических устройств в часах относятся к 30—40-м гг. XIX в., однако определять время с помощью электроэнергии начали лишь столетие спустя. Сначала появились довольно большие электромеханические часы, в которых электрический ток через контакты, управляемые маятником или балансиром, двигал стрелки. И только когда научились делать компактные батарейки, стали выпускать электрические наручные часы. Они имели балансир, их электрическую цепь замыкали механическими контактами. Затем перешли к изготовлению часов на полупроводниковых и интегральных схемах.
Появились также электронно-механические часы с кварцевыми осцилляторами в качестве колебательных систем. В них электрические импульсы спускового регулятора управляют работой миниатюрного электродвигателя. Эти часы отличаются высокой точностью хода — погрешность не превышает 2 с в сутки, в то время как у электрических с балансиром она достигала 15 с. Наконец, были созданы электронные часы — с электронной схемой и цифровым индикатором на жидких кристаллах или светодиодах. В сущности, это миниатюрные специализированные электронно-вычислительные устройства. Помимо генератора в них входят делители, формирователи, умножители, усилители электрических колебаний и другие элементы электронной техники. Для большей стабильности работы генератор оснащается кварцевым резонатором, что значительно повышает точность хода. В таком случае генератор называют кварцевым, а часы — электронными кварцевыми. Поразительна компактность их электронного механизма — он может уместиться на пластинке размером 0,5x0,5 см и толщиной 0,1 мм.
Особую группу составляют астрономические часы, используемые при наблюдениях за небесными светилами и для хранения времени; их суточная погрешность составляет 10" с. Поскольку наручные часы большую часть суток соприкасаются с телом человека, их стали использовать для контроля за состоянием здоровья «хозяина». У некоторых марок часов имеется тонометр (от греч. «то'нос» — «напряжение» и «ме'трон» — «мера»), который в
любой момент может показать величину кровяного давления и частоту пульса, высветив
данные на мини-дисплее.

О бактериологическом, или биологическом, оружии широкая общественность впервые узнала в декабре 1949 г. Тогда в Хабаровске проходил суд над группой военнослужащих японской Квантунской армии. Военный трибунал обвинял их в разработке и применении биологического оружия.
В 1935—1936 гг. на территории оккупированной Японией Маньчжурии были созданы специальные лаборатории, а позднее научно-исследовательские армейские отряды, которые разрабатывали бактериологические средства поражения и испытывали их на военнопленных и мирных жителях Китая. Бактериологическое оружие применялось Квантунской армией в ходе боевых действий против китайских и монгольских войск; планировалось его применение и против Советского Союза.
Бактериологическое оружие — это микроорганизмы, вызывающие массовые заболевания (эпидемии) сыпным тифом, холерой, оспой, чумой, сапом, сибирской язвой и др. Заражение происходит через органы дыхания, пищеварения, кожу, а также при укусе насекомыми и грызунами. Жидкости, содержащие болезнетворные микроорганизмы, заливают в баллоны, а затем распыляют в заданном месте с самолётов. Иногда сбрасывают контейнеры с заражёнными животными (крысами, мышами). Упав на землю, контейнер разбивается, а животные разбегаются. Существуют «бактериологические» ракеты, авиабомбы и артиллерийские снаряды. В местах больших скоплений людей (метро, вокзалы, аэродромы, гостиницы) могут действовать диверсионные группы.
В печати появились сообщения о том, что после Второй мировой войны биологическое оружие производили США, Англия, Австралия и Канада.
В 1971 г. Генеральная Ассамблея ООН одобрила Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении. Участниками Конвенции (1985 г.) являются 101 государство.

Как класс боевых кораблей крейсеры появились в 60-х гг. XIX в. Их предшественниками
считают парусные фрегаты и корветы. Со временем они оделись в броню и к началу XX в. по
мощности уступали только броненосцам. Типичные образцы таких крейсеров —
участвовавшие в Русско-японской войне (1904—1905 гг.) российские корабли «Варяг» и
«Аврора». Их паровые машины и котлы были защищены внутренней броневой палубой, по
форме напоминавшей панцирь черепахи.
После Второй мировой войны изменились и облик, и назначение крейсеров. Их оснастили
локаторами и ракетами для уничтожения авианосцев и нанесения ударов по береговым
объектам. Созданные в Советском Союзе ракетные крейсеры «Грозный» и «Слава» во времена
«холодной войны» получили на Западе прозвище «убийцы авианосцев».
В 60-х гг. вступили в строй противолодочные крейсеры с боевыми вертолётами на борту.
Самые знаменитые корабли такого типа — «Москва» и «Ленинград», до недавнего времени
нёсшие службу в российском флоте. В 1998 г. крейсеры были в составе флотов всего четырёх
государств — США, России, Италии и Перу.
ЭСКАДРЕННЫЕ МИНОНОСЦЫ
Появление шестовых мин и торпед привело к появлению паровых минных катеров и
миноносок. В 1880 г. в Англии по заказу России был построен «Батум» — первый миноносец
(корабль — носитель самодвижущихся мин, как сначала называли торпеды), признанный
эталоном для военных кораблестроителей на последующее десятилетие. В 1894 г. в состав
английского флота вошёл крупный миноносец «Хэвок». Вскоре и другие страны стали строить
корабли по его подобию, но больших размеров. Их назвали эскадренными (т.е. способными
совершать дальние походы вместе с эскадрой) миноносцами, а сокращённо — эсминцами. К началу XX в. водоизмещение типичного эсминца было порядка 350 т, скорость хода достигала 28—30 узлов (около 52—56 км/ч); вооружение составляли два-три торпедных аппарата, одна 75-мм и несколько 47- или 57-мм пушек.
Накануне Первой мировой войны появились крупные эскадренные миноносцы; их паровые турбины позволяли развивать скорость до 35 узлов (около 65 км/ч) и более. Один из лучших представителей этого класса боевых кораблей — русский эсминец «Нови'к», построенный в 1913 г. На испытаниях он развил огромную для того времени скорость — 37,3 узла (около 69 км/ч). По образцу «Новика» создали целую плеяду эсминцев, которые участвовали в сражениях не только Первой, но и Второй мировой войны.
В 30—40-х гг. эсминцы превратились в универсальные артиллерийско-торпедные корабли. Они охраняли эскадры и конвои (караваны военных транспортов), вели разведку, охотились за подводными лодками, разрушали транспортные коммуникации противника. Современные эсминцы — крупные эскортные корабли океанской зоны водоизмещением 5—8 тыс. тонн; они оснащены газотурбинными (реже паротурбинными) двигателями. В состав их вооружения входят ракетные и артиллерийские комплексы.

Newer Posts »