Это открытие привело к возврату, казалось бы, давно забытых радиоламп — диодов, триодов и пентодов. С возрождения ламповой техники
и с изменения отношения к техническим параметрам началась эра Hi-End. Немалую роль в появлении нового понятия сыграла и разработанная к началу 80-х гг. новая технология записи — цифровая.
Перевести Hi-End можно как «высший предел» или же «передний край» науки и техники (такой вариант иногда предлагается в научно-технических статьях). Что же отличает аппаратуру Hi-End от Hi-Fi?
Как правило, техника класса Hi-End изготовляется по заказу для конкретного покупателя и носит эксклюзивный характер. Например, ламповые усилители английской фирмы «Аудио Неут», в которых провода выходных трансформаторов сделаны из чистого серебра. Или модель «Вестминстер» известной английской фирмы «Тэноу», производящей акустические системы. Об уровне такой техники можно судить по тому, что пара колонок «Вестминстер» стоит в резиденции Её Величества Королевы Великобритании. Для подобной аппаратуры используют дорогостоящие материалы, включающие редкоземельные элементы, сверхточные радиодетали и т. д. Недёшево обходятся и научные исследования в данной области. Всё это вместе взятое значительно повышает как себестоимость производства, так и конечную цену такой аудиотехники.

Голограмма-пластинка любого предмета — вала огромной турбины или шаблона микросхемы —
остаётся оптическим устройством. Подобно призмам, линзам и зеркалам, она изменяет ход лучей
и структуру световых волн. Но никакая линза или призма не поможет, например, что-нибудь
увидеть сквозь матовое стекло или другую рассеивающую свет преграду. Появление голографии
сделало доступным и это.
С рассеивателя снимают голограмму и совмещают одно из восстановленных с неё изображений с
самим рассеивателем. Световые волны, идущие навстречу друг другу от голограммы и от
рассеивателя, складываются и взаимно уничтожаются. Преграда исчезает, а предмет, лежащий за
ней, становится виден во всех подробностях. Таким образом, голограмма служит своеобразным фильтром, который очищает искажённое помехами изображение. Ещё один, очень похожий способ выделения полезных сигналов называется оптической фильтрацией, или распознаванием образов. Он позволяет отыскивать нужные среди множества очень похожих изображений (микросхем, отпечатков пальцев, снимков бактерий и др.). Для этого с эталона (например, идеально собранной микросхемы или отпечатка пальца подозреваемого) делается голограмма и ставится на пути светового пучка, отражённого от проверяемого объекта. Она пропускает свет только от объекта, полностью идентичного эталону, «отфильтровывая» остальные изображения. Если на выходе оптического фильтра возникает яркое пятно, значит, объект обнаружен. Поиск можно вести автоматически, причём с огромной скоростью, недостижимой при использовании других методов.

Во второй половине XX в. жизнь человека трудно представить без машин. А с появлением компьютеров они стали отвоёвывать позиции в областях, ранее полностью принадлежавших человеку: в управлении отдельными технологическими процессами и всем производством, в инженерных расчётах, медицинской и технической диагностике, в дизайне и научных исследованиях. Легче назвать те области человеческой деятельности, где машины ещё «не нашли себя», чем перечислять их разнообразные «профессии». Неудивительно, что сначала писатели-фантасты, а потом и специалисты стали поговаривать об эре автоматов и роботов, где места человеку практически не будет. Если словосочетания «умная машина», «ЭВМ-архитектор», «завод-автомат» воспринимать буквально, можно предположить, что вскоре на заводских воротах появятся объявления: «Людям вход воспрещён!». ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ФАКТОР
Человека часто сравнивают с машинами. И порой не в его пользу. Передвигается он и работает медленно, считает плохо, с памятью у него неважно. То ему жарко, то холодно; под водой и в космосе пребывать в своём натуральном виде не может. А вот машины — совсем другое дело! Мощные, быстрые, точные. Фантастически быстро считают, всё помнят, одинаково хорошо работают и в пустыне и в космосе, и днём и ночью... Автоматические станции летают на Венеру; автоматы-водолазы обнаруживают и поднимают затонувшие корабли... Так что же, действительно этот замечательный машинный мир вскоре сможет обходиться без людей? Как раз наоборот. Роль человека в современном автоматизированном мире только возрастает. От решений и действий одного или немногих людей всё в большей мере зависит благополучие да и просто нормальное течение жизни миллионов. Вот диспетчер энергосистемы. Без преувеличения можно сказать, что в его руках — жизнь городов и областей. Ошибись диспетчер — и остановятся поезда, станки на заводах, погаснет свет на улицах и в домах...
Диспетчеру помогают автоматы, которые собирают, обрабатывают, отбирают информацию и сообщают только о событиях, достойных внимания. Кое с чем приборы справляются сами — отключают вышедшие из строя участки и механизмы, предохраняют их от перегрузок, коротких замыканий. Но всё же они лишь помогают. Последнее слово всегда остаётся за человеком. И действовать без заранее подготовленного плана в критических ситуациях может только человек с его поистине уникальной способностью находить, может быть, не оптимальное, но разумное, приемлемое решение.
Люди и машины должны жить в согласии. В это согласие человек вкладывает знания, образованность, рабочие навыки и умения, т. е. профессиональную компетентность. Вклад же машин — сила, точность, быстрота, производительность. Чем совершеннее машины, тем выше требования к человеку. Но проблема сотрудничества людей и машин далеко не проста. Человек обладает уникальными, но ограниченными психическими, физиологическими и другими возможностями. Поэтому «подгонять» людей под машины бессмысленно. Разумнее приспосабливать машины к человеку. Как и поступали с незапамятных времён. Древний мастер делал лук и стрелу такими, чтобы с ними мог справиться стрелок. Соизмерял упругость лука с силой человека, а длину стрелы — с размахом его рук.
Чем сложнее становились машины, тем больше подобных «соизмерений» приходилось делать инженерам. Если с машиной работать неудобно, то это оборачивается неверными и лишними движениями, техническими ошибками, неточными или неправильными решениями. Инженеры-конструкторы ещё на стадии проектирования стараются предусмотреть все возможные неудобства и устранить их. В частности, органов управления не должно быть чрезмерно много, а их расположение, форму и даже окраску нужно сделать удобными — иначе оператор не сможет уследить за ними. Изучением человека и его деятельности в условиях производства с целью совершенствования орудий, условий и процесса труда занимается особая наука — эргономика.
Похожие проблемы решает и инженерная психология. В первую очередь её интересуют случаи, когда человека и рабочую машину связывает система-посредник — контрольно-измерительная или управляющая. Следуя принципу «машина — продолжение человека», эта наука стремится сделать всех посредников как бы незаметными для человека. Они должны в наиболее удобной для работника форме давать сведения о «главной» машине, которой он с их помощью управляет. Чтобы к человеку шла только самая важная в данный момент информация, чтобы основной показатель был всегда перед глазами, а самый необходимый «рычаг» — под рукой. Для эффективной работы людям нужно всё больше знаний, разнообразной и разносторонней информации. Причём не когда-нибудь, а сейчас,
в данную минуту. Поэтому главным посредником между человеком и рабочей машиной становится «усилитель человеческого интеллекта» — компьютер, или управляющая машина.

За миллиарды лет своего полёта в бесконечном пространстве Земля не раз принимала случайные удары соседей по Вселенной. В подавляющем большинстве случаев наша планета встречалась (и продолжает встречаться) с метеорами и метеоритами. Чаще всего единственным последствием подобных встреч бывает вспышка сгорающего в атмосфере гостя. В далёком прошлом Землю посещали и крупные метеоры, и даже астероиды. Астероиды (от греч. «астероэйде'йс» — «звездоподобные») — очень большие (от 1 до 1000 км в диаметре) тела, которые можно считать уже малыми планетами. Падение такого «камушка» массой до нескольких миллионов тонн эквивалентно мощнейшему ядерному удару. Нетрудно представить его последствия, например, в районе мегаполиса или атомной электростанции.
Чтобы надёжно защитить планету от вторжения астероидов, нужно, прежде всего, научиться их обнаруживать, и чем раньше — тем лучше. Для дальнего обнаружения используется радиолокация. Уникальные радиолокационные станции с антеннами диаметром в десятки метров и передатчиками, потребляющими мегаватты электроэнергии, могут отслеживать искусственные спутники на расстоянии 40 тыс. км. Система же противо-метеоритной обороны (ПМО) должна обнаруживать небесные тела за 300— 400 млн. км. Ближе будет уже поздно. Для этого придётся построить огромные, многокилометровые радары. Они будут находиться на околоземных орбитах, на Луне, а может быть, и на околосолнечных орбитах. Пока же единственная надежда землян — телескопы. Астероид в них виден как маленькая звездочка, движущаяся «беззаконным» образом. Нужны специальные средства обработки изображения, позволяющие выделить из всей массы астрономических объектов те, чья траектория полёта «попадает» в Землю. Часть такой системы обнаружения уже существует. Для слежения за спутниками и решения чисто астрономических задач сегодня используются мощнейшие вычислительные комплексы с соответствующим программным обеспечением. При необходимости они пригодны и для ПМО.
Следующая задача — предотвратить столкновение космического объекта с Землёй. Это можно сделать двумя способами: перевести его на другую траекторию или разбить на осколки, которые сгорят в атмосфере.
Наиболее естественное решение — установить на «опасном» астероиде ракетные двигатели и «столкнуть» его с пути, ведущего к Земле. Уже сегодня учёные и инженеры серьёзно работают над проектами доставки на астероиды технических средств, способных это сделать. Для разрушения астероида можно взорвать термоядерный заряд. Однако даже самые мощные из существующих, 100-мегатонные, боеприпасы не в состоянии разбить астероид диаметром даже около 1 км. Придётся, видимо, применять более сложные методы — ставить, например, несколько зарядов, взрывные волны которых будут складываться, раскалывая астероид.
Сложность другого рода возникает, когда речь идёт о теле размером 20— 30 м. Теми же средствами оно будет обнаружено гораздо позже, но вероятность именно такого визита больше. Поэтому кроме систем орбитального базирования нужна ещё ПМО «ближнего рубежа» с арсеналом уже существующих ракет-носителей и межконтинентальных баллистических ракет. К сожалению, метеориты и астероиды не единственная опасность, которая грозит нам из космоса. Другая проблема — космический мусор. Это обломки ракет-носителей и спутников, по разным причинам прекративших функционировать, которые продолжают обращаться вокруг Земли. Под влиянием различных факторов, например солнечного ветра или утечки компонентов топлива, они хаотически меняют траекторию полёта, нередко сталкиваясь между собой. В результате появляются новые осколки. В ближайшее время придётся весь этот мусор убирать, посылая многоразовые корабли-сборщики. А в будущем — перестать «сорить» в космосе.

Изучение социальной истории техники помогает понять, как тесно связаны человек и техника, развитие техники и развитие общества. В истории цивилизации были эпохи, когда изменения в технике и в жизни общества почти не ощущались. В Древнем Египте, проспав лет этак пятьсот, можно было и не догадаться о пятивековом сне: вокруг стояли бы всё те же жилища, люди пользовались бы теми же предметами быта.
С появлением бронзы и железа преобразования в жизни общества пошли быстрее. Уже в IV— III вв. до н.э. в Древней Греции развивались математика, механика, архитектура, кораблестроение. Увеличивалось производство товаров, расширялась торговля. Возникло сословие мастеров-ремесленников. Совершенствуя технику, двигая вперёд промышленность и торговлю, люди изменяли условия собственной жизни. Теперь они уже не могли жить, как раньше. В результате организация общества тоже становилась другой.
Особенно глубокие и быстрые изменения в технике произошли в конце XVIII — начале XIX в. Ткацкий механический челнок Джона Кея, паровой двигатель Джеймса Уатта и другие великие изобретения положили начало индустриализации. В возникшем промышленном обществе начались глубокие социальные сдвиги, появились иные потребности и запросы. Чтобы удовлетворить их, создают новые технические средства.
Получается так: человек развивает технику, техника, в свою очередь, изменяет мир человека и
самого человека, человек и техника вместе преобразуют природу.

Инженеру и так приходится решать множество задач. Сегодня последствия ошибок и
недобросовестности одного инженера могут оказаться трагическими для всего человечества.
Чувством профессионального долга, ответственности за уровень собственной квалификации и за результаты своей деятельности должен обладать каждый специалист. Как и в любой профессии, в инженерном деле есть свои правила и нормы — гласные (законы, служебные инструкции, приказы руководства) и негласные (морально-этические). Ещё в царские времена в России никакими законами и приказами не предписывалось, чтобы инженер, проектировавший железнодорожный мост, вставал под ним при первом проходе поезда. И всё же русские инженеры поступали именно так. Они показывали, что собственной жизнью готовы ответить за качество проектирования. О том, насколько важно нравственное отношение к своему делу, говорит история инженерных проектов, которые принесли людям больше вреда, чем пользы. Трагичны последствия сооружения каналов и гидроэлектростанций на равнинных реках России. Чтобы обеспечить напор воды, достаточный для работы гидротурбин, пришлось создать гигантские водохранилища, гордо названные рукотворными морями. В результате для хозяйства были потеряны огромные территории плодородных земель, затоплены леса и многие населённые пункты. С карты России исчез древний город Корчев, под воду ушла половина соседнего с ним города Калягина. Десяткам тысяч людей пришлось покинуть родные места. Всё это оправдывали тем, что стране необходима электроэнергия. Нужда действительно была велика, но цена решения проблемы оказалась слишком высокой. Инженеры, проектировавшие равнинные гидроэлектростанции, не подумали о том, какой ущерб будет нанесён природе, да и самим людям.

В XV столетии, в эпоху буржуазных революций и религиозных войн, в Лондоне жил барон Веруламский виконт Сент-Олбанский лорд-канцлер Англии великий философ Фрэнсис Бэкон (1561 — 1626). Он писал: «Я всего лишь трубач и не участвую в битве... И наша труба зовёт людей не к взаимным распрям или сражениям и битвам, а, наоборот, к тому, чтобы они, заключив мир между собой, объединёнными силами встали на борьбу с природой, захватили штурмом её неприступные укрепления и раздвинули границы человеческого могущества». Почти четыре века эти слова вдохновляли учёных и инженеров всего мира на борьбу с природой за власть над миром. У лорда Бэкона была ещё одна мечта. В своей последней, оставшейся недописанной книге «Новая Атлантида» (опубликована после смерти автора, в 1627 г.) он рассказал о фантастическом острове-государстве Бенсалем. Его «мозговым центром» был Дом Соломона — обиталище мудрецов, которые планировали научные исследования и технические изобретения, внедряли их в хозяйство и быт, распоряжались производством и всеми природными ресурсами острова. По мысли философа, именно это стало причиной небывалого процветания и Бенсалема, и всех его граждан.
К идеям Фрэнсиса Бэкона о государственной организации науки и техники, о передаче политической власти учёным и инженерам впоследствии обращались многие мыслители. Дом Соломона стал прообразом организации первых научных обществ и академий наук. Сторонников политической власти инженеров стали называть технократами (от греч. «те'хне» —
«искусство», «ремесло», «мастерство» и «кра'тос» — «власть», «господство», «сила»). Одним
из приверженцев технократических идей был великий русский учёный Владимир Иванович
Вернадский, считавший, что люди науки и инженеры лучше профессиональных политиков
способны разобраться и в нуждах людей, и в том, как сделать их счастливыми. Сегодня
приверженцев технократических убеждений можно встретить во всех странах мира.
Но инженер, сведущий в технических вопросах, вовсе не обязательно так же хорошо
разбирается в социальных проблемах, в сложных и противоречивых процессах, происходящих
в обществе. Далеко не каждый, даже очень хороший инженер-конструктор или технолог может
успешно руководить большим коллективом. Поэтому утверждение технократов, что учёные и
инженеры способны управлять государством лучше профессиональных политиков, вряд ли
справедливо.

Технической катастрофой века называют взрыв на Чернобыльской атомной электростанции
(АЭС) и вызванное им радиоактивное заражение обширных районов Украины, Белоруссии и
России. Произошло же следующее.
25 апреля 1986 г. оператор четвёртого энергоблока Чернобыльской АЭС начал снижать мощность реактора, чтобы поставить его на плановый осмотр и ремонт. Одновременно по указанию главного инженера он должен был провести эксперимент: проверить, сколько времени после прекращения подачи пара из реактора турбина будет вращать электрический генератор и вырабатывать ток. Такие испытания проводились здесь и раньше. Главный инженер был обязан согласовать их программу со специалистами, прежде всего с физиком АЭС. Но он этого не сделал. Так произошло первое, как будто незначительное нарушение правил.
Начав эксперимент, оператор допустил ещё ряд мелких ошибок и, кроме того, отключил систему аварийной защиты и автоматическое управление. С этого момента судьба станции стала полностью зависеть от опыта и быстроты реакции оператора.
26 апреля в 1 час 23 минуты 04 секунды персонал АЭС, выполняя программу эксперимента, прекратил подачу пара на турбину. И в этот момент в результате ранее сделанных ошибок мощность реактора за одну только секунду внезапно увеличилась в 13 раз. Последовавшая в 1 час 23 минуты 40 секунд команда начальника смены ввести стержни аварийной защиты опоздала: пар разорвал трубопроводы, прогремели два взрыва. Верхняя часть реактора оказалась разрушенной, и часть ядерного горючего была выброшена наружу. Загорелась крыша реакторного зала.
Причин аварии несколько, но главная всё же заключается в том, что руководители АЭС плохо
контролировали работу персонала станции, а он оказался недостаточно подготовленным и
проявил недопустимую беспечность, грубо нарушив служебные инструкции.
Ещё одна техническая катастрофа произошла 28 января 1986 г. на космодроме имени Джона
Кеннеди в США при запуске космического челнока «Челленджер». Операторы телевизионных
компаний разных стран вели передачу прямо с места события. Наблюдательную площадку
космодрома заполнили родственники астронавтов, представители правительства, журналисты.
При всеобщем ликовании ракета устремилась вверх, стала набирать высоту и... на глазах у
потрясённых людей внезапно превратилась в огромный огненный шар. Невольными
свидетелями гибели астронавтов стали миллионы телезрителей во всём мире. Причины столь разных технических катастроф, по сути, одинаковы: они заключаются не столько в несовершенных механизмах и приборах (которые никогда не бывают абсолютно надёжными), сколько в плохой организации их использования. Именно поэтому вписать такие катастрофы в историю техники без рассказа о действиях людей просто невозможно. СОЦИАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ТЕХНИКИ
Лучше всего с историей техники знакомиться в музее — таком, скажем, как Политехнический музей в Москве. Он располагает старейшим не только в России, но и в Европе собранием технических приспособлений, инструментов и устройств прошлого. Здесь представлены различные виды механизмов. Например, модели пишущих машинок располагаются строго в исторической последовательности — от самых первых до современных.
Но есть, оказывается, и другая история техники, для которой главное не материальные памятники ушедших эпох, а сведения о том, кто и зачем придумывал разнообразные механизмы и инструменты, как воплощал свои замыслы, как это повлияло на жизнь людей. Что изменилось после появления, например, электрического двигателя, автомобиля, самолёта? Почему крупная машинная промышленность стала быстро развиваться сначала в Европе и США и только затем — в странах Востока? Влияет ли политический строй на работу инженеров? Таким образом, наряду с историей развития технических устройств существует история идей и деятельности людей, создающих и использующих технику, и поэтому её именуют социальной историей техники.

Часы — прибор, отсчитывающий время в течение суток. Так определяют этот механизм толковые словари. Часы настолько привычны, что даже самые современные модели мало нас удивляют. Между тем у часов не только древнейшая, но и очень любопытная история. Достоверно известно, что самые первые указатели времени появились в середине III тысячелетия до н.э. Это были солнечные часы, представлявшие собой простой стержень (или пластинку), тень от которого в солнечный день падала на горизонтальный циферблат; самая короткая тень показывала полдень. Примечательно, что использовалось такое устройство и для определения времени, и для нахождения географической широты места (в последнем случае оно именовалось гно'мон). Солнечные часы дожили до наших дней. Сегодня их можно увидеть на многих старых зданиях.
Солнечные часы имеют серьёзный недостаток — ночью и в пасмурный день они бесполезны. Поэтому придумали (в III тысячелетии до н.э.) водяные часы: вода по капле поступала в сосуд со шкалой, проградуированной в единицах времени. Часы назвали клепсидра (в переводе с греческого «воровка воды»). Они существовали очень долго — вплоть до середины XIX в. Затем появились часы песочные и «огневые» — свечи и масляные лампы с делениями.
Подлинную революцию в истории приборов для определения времени совершили механические часы. Первое упоминание о них относится к концу VI в. С той поры люди утратили интерес ко всем другим подобным устройствам и занялись улучшением новинки.
Конструкция первых механических часов была простой. Гири на верёвке, намотанной на
горизонтальный вал, опускались и через систему зубчатых колёс двигали стрелки.
Сначала механические часы устанавливали лишь на самых высоких зданиях, потому-то такие
часы и получили название башенных. В России они впервые появились в Московском Кремле
(1404 г.). Их механизм, работы монаха Лазаря Сербина, приводили в действие гири.
В 1510 г. немецкий механик П. Генлайн приспособил к часовому механизму пружину в виде
стальной спирали и сделал первые карманные часы. Но поскольку туго закрученная пружина
действует на механизм с большей силой, чем раскрутившаяся, возникла потребность в
устройстве, подающем энергию равномерно. И тогда изобрели колебательную систему —
маятник в стенных и напольных часах и балансир (крутильный маятник) в настольных и
карманных.
Маятник обладает важным свойством: период его колебаний (или вращений) не изменяется.
Если энергия пружины или гири будет постоянно поддерживать незатухающие колебания
маятника, а механизм — считать их, то часы должны показывать время весьма точно. Маятник
оснастили спусковым механизмом.
Самый старый спусковой механизм — шпиндельный. Появился он в XIV в. и существовал до
конца XIX в. Устройство, игравшее роль маятника, имело форму коромысла с подвижными
регулировочными грузами. Оно было насажено на вал (шпиндель) с двумя палетами
(пластинами) на концах. Палеты поочерёдно входили между зубцами спускового колеса,
которое раскручивала опускающаяся гиря. Вращаясь, колесо зубом надавливало на верхнюю
палету и поворачивало на пол-оборота шпиндель. В этот момент нижняя палета застревала
между двумя зубцами и притормаживала колесо. Затем цикл повторялся.
Шагом вперёд стал анкерный механизм, основная часть которого — анкер (от нем. Anker —
«якорь») — действительно напоминает корабельный якорь. Анкер служит связующим звеном
между маятником или балансиром и спусковым колесом.
В 1675 г. нидерландский учёный X. Гюйгенс предложил использовать в качестве регулятора
колебаний крутильный маятник — балансир со спиралью. Система Гюйгенса до сих пор
применяется в наручных и настольных механических часах. Балансиром служит массивное
колечко, к которому крепится тонкая спиральная пружинка (волосок). Поворачиваясь, балансир
качает анкер. Палеты анкера из синтетического рубина поочерёдно входят между зубьями
спускового колеса. За один период качания балансира колесо поворачивается на несколько градусов — ширину одного зуба. При этом оно подталкивает скобу анкера, и тот, поворачиваясь, подкручивает балансир.
Минутной и секундной стрелками часы оснастили лишь в середине XVII в. И тут стали заметны значительные погрешности: часы то немного спешили, то отставали. Оказалось, что причина тому — материал, из которого изготовлен маятник (спираль). Расширяясь или сокращаясь при нагревании или охлаждении, маятник колебался с разной частотой, из-за чего возникали ошибки в отсчёте времени. Пришлось изобретать особый материал, устойчивый к температурным перепадам, — инвар. В итоге погрешность хода механических наручных часов даже при резкой смене температуры не превышает за сутки и полсекунды.
Первые попытки применения электрических устройств в часах относятся к 30—40-м гг. XIX в., однако определять время с помощью электроэнергии начали лишь столетие спустя. Сначала появились довольно большие электромеханические часы, в которых электрический ток через контакты, управляемые маятником или балансиром, двигал стрелки. И только когда научились делать компактные батарейки, стали выпускать электрические наручные часы. Они имели балансир, их электрическую цепь замыкали механическими контактами. Затем перешли к изготовлению часов на полупроводниковых и интегральных схемах.
Появились также электронно-механические часы с кварцевыми осцилляторами в качестве колебательных систем. В них электрические импульсы спускового регулятора управляют работой миниатюрного электродвигателя. Эти часы отличаются высокой точностью хода — погрешность не превышает 2 с в сутки, в то время как у электрических с балансиром она достигала 15 с. Наконец, были созданы электронные часы — с электронной схемой и цифровым индикатором на жидких кристаллах или светодиодах. В сущности, это миниатюрные специализированные электронно-вычислительные устройства. Помимо генератора в них входят делители, формирователи, умножители, усилители электрических колебаний и другие элементы электронной техники. Для большей стабильности работы генератор оснащается кварцевым резонатором, что значительно повышает точность хода. В таком случае генератор называют кварцевым, а часы — электронными кварцевыми. Поразительна компактность их электронного механизма — он может уместиться на пластинке размером 0,5x0,5 см и толщиной 0,1 мм.
Особую группу составляют астрономические часы, используемые при наблюдениях за небесными светилами и для хранения времени; их суточная погрешность составляет 10" с. Поскольку наручные часы большую часть суток соприкасаются с телом человека, их стали использовать для контроля за состоянием здоровья «хозяина». У некоторых марок часов имеется тонометр (от греч. «то'нос» — «напряжение» и «ме'трон» — «мера»), который в
любой момент может показать величину кровяного давления и частоту пульса, высветив
данные на мини-дисплее.

Разведка не ограничивается сбором и передачей информации. В период боевых действий она
готовит и проводит диверсии. Особые подразделения уничтожают командный состав
противника, его технику и важные стратегические объекты: аэродромы, железнодорожные
линии, мосты, средства связи, трубопроводы, дороги. Для выполнения подобных задач
разрабатывается специальное оружие.
Тульские оружейники создали складной автомат. В «походном» положении он напоминает
видеокассету и помещается в кармане, а в боевое приводится одним движением.
Древнейшее средство устранить врага — яд. Его не только подмешивают в еду и питьё —
существуют миниатюрные аэрозольные баллончики с газом, который достаточно вдохнуть
один раз, чтобы умереть. В России изобрели зонтик, стреляющий крохотной отравленной
дробинкой, а на Западе — авторучку с мощной пружиной, выбрасывающей на несколько
метров отравленную иглу.
Для тайных операций нужно бесшумное оружие. Поэтому в конце XX в. не забыт старинный
арбалет. Спецслужбы применяют и обычное огнестрельное оружие, но с глушителями —
выстрел звучит не громче хлопка.
В середине 80-х гг. в СССР для бесшумно-беспламенной стрельбы были созданы снайперская
винтовка «Винторез» калибра 9 мм и автомат «Вал» калибра 9 мм. От них не защищает и самый
современный бронежилет. Для диверсионных операций предназначен также двуствольный
бесшумный неавтоматический пистолет МСП «Гроза» калибра 7,62 мм. Ещё более совершенен
самозарядный бесшумный пистолет ПСС калибра 7,62 мм с магазином на шесть специальных
патронов. Аналогов подобному оружию в мире пока нет.
В арсенале диверсантов есть пластиковая взрывчатка, которую можно втиснуть в узкую щель,
механические и химические взрыватели замедленного действия, радиовзрыватели. Существует
множество способов маскировки мин. Для диверсии на тепловой электростанции, например,
взрывное устройство делают в виде куска угля. А магнитные мины «приклеивают» к днищу корабля или в незаметном месте на транспортное
средство.
Современный боезаряд можно заложить до начала военных действий и в нужный момент
подорвать по кодовому радиосигналу со спутника. Диверсантам приходится действовать не
только на суше, но и под водой. Бельгийские группы вооружены шестиствольным
револьвером-амфибией, заряженным вместо пуль миниатюрными стрелами. Особое устройство
патрона не даёт вырваться пороховым газам наружу, поэтому выстрел на суше происходит
практически без шума, пламени и дыма. Российский четырёхствольный пистолет СПП-1
калибра 4,5 мм ведёт огонь стрелами длиной 115 мм на 17 м под водой и на 50 м в воздухе.
Непревзойдённый образец подводного оружия — отечественный автомат АПС калибра 5,66 мм
с магазином ёмкостью 26 патронов. Его пуля длиной 120 мм эффективно действует под водой
на расстоянии до 30 м.
До тех пор пока существуют государства, будет существовать и разведка. Лучшие
конструкторы всего мира трудятся над созданием военной техники. И лучшие из лучших — над
вооружением «рыцарей плаща и кинжала», разведчиков и диверсантов.
Техника для «тайной войны» первой вбирает достижения науки, новейшие высокие
технологии. И лишь позднее они приходят в повседневную жизнь, становятся достоянием
мировой технической культуры.

Newer Posts »