Подсчитано, что за всю историю мореплавания погибло столько кораблей, что сегодня на каждом пятимильном квадрате дна Мирового океана покоится, как минимум, одно судно. В XX в. ежегодно тонуло 160— 180 судов. И большинство — из-за несовершенства технических средств навигации (кораблевождения) или ошибок в их использовании.
Компас появился в Европе не раньше XII в., и мореплаватели ориентировались в море главным образом по Солнцу и звёздам. В полном смысле слова путеводной была Полярная звезда, всегда показывающая направление на север. Помогали и местные признаки: течения, преобладающие ветры, цвет воды. Моряки знали, что на мелководье вода преимущественно светло-серая, на глубоких местах — зелёная. О приближении берега они судили по характеру дождя, появлению птиц, пресноводных рыб и т. п. Христофор Колумб во время первого плавания к Америке понял, что берег совсем близок, когда увидел плавающие зелёные ветки деревьев.
В докомпасный период мореплавания единственным навигационным инструментом был ручной лот — размеченный трос (лотлинь) с привязанным к нему грузом. С помощью лота измеряли глубину моря под днищем корабля. Традиционное пожелание моряку, отправляющемуся в плавание: «Семь футов чистой воды под килем», красноречиво свидетельствует о том, как важно для судоводителя знать глубину. По характеру грунта, приставшего к грузу,
судили о приблизительном местонахождении судна. Грязевые осадки, например, оседали на
грузе вблизи устья реки.
Но ручным лотом нельзя измерять глубины более 50 м, а в океане под килем порой несколько
тысяч метров. В середине XIX в. появились механический и гидростатический лоты. Им
покорились глубины до 1,5—2 тыс. метров, а изобретённый в начале XX в. эхолот позволил
измерять любую глубину Мирового океана. В 1958 г. на советском судне «Витязь» эхолотом
обнаружена и точно измерена максимальная глубина (11 022 м) Мирового океана в Мариинской
впадине в западной части Тихого океана.
Эхолот — прибор, с помощью которого, измеряя время между излучением звукового сигнала и
приёмом эха, определяют пройденный звуком путь, а по нему — расстояние до дна. К идее
эхолота независимо и практически одновременно пришли сразу несколько человек: немецкий
инженер А. Бем из Данцига (Гданьска), американский инженер Р. А. Фессенден, французский
физик П. Ланжевен и инженер Константин Васильевич Шиловский (1880—1952) из Рязани,
работавший во Франции. Ланжевен и Шиловский создали ещё и первый гидролокатор.
В многовековой истории мореплавания магнитный компас был и остаётся самым значительным
изобретением. Большинство историков считают, что компас в виде плавающей в воде магнитной
стрелки придумали в Китае, а в конце XII — начале XIII в. арабские мореходы завезли его в
Европу. Соединив магнитную стрелку с диском, итальянец Флавий Джой в 1302 г.
сконструировал компасную картушку — впоследствии обязательный элемент всех компасов.
Картушка — это диск из немагнитного материала с равномерно нанесёнными делениями,
укреплённый на подвижной системе компаса.
И на военных, и на торговых судах, как правило, есть два магнитных компаса — главный,
расположенный на капитанском мостике, и путевой — в рулевой рубке (перед штурвалом
рулевого).
Для получения от компаса истинных (географических) направлений в его показания вводят
поправку на магнитное склонение и девиацию.
О значении компаса для мореплавания известный кораблестроитель и математик академик А Н.
Крылов говорил: «Компас — прибор небольшой, но без него Колумб Америку не открыл бы».
В начале XX в. немец Герман Аншютц и американец Элмар Сперри независимо друг от друга
изобрели гироскопический компас. В нём используется свойство оси гироскопа (волчка)
ориентироваться вдоль оси вращения Земли строго по направлению север — юг, независимо от
магнитного поля Земли.
В отличие от магнитного компаса гирокомпас показывает истинное направление на
географический полюс. Гирокомпас стал основным прибором курсоуказания на кораблях и
самолётах. Магнитный компас теперь держат в резерве — на тот случай, если выйдет из строя
гирокомпас.
Для измерения скорости корабля служит лаг, изобретённый в 1577 г. гравёром Гемфри Колем.
Единицей скорости является узел, который равен одной морской миле (1852,3 м) в час. До XX в.
применялись ручной и вертушечный (гакобортный) лаги, а на современных кораблях пользуются
гидродинамическими лагами. Они измеряют давление в струе забортной воды и преобразуют его значение в показания скорости и
пройденного расстояния. Находят применение и индукционные лаги. Работа этих лагов основана
на измерении электродвижущей силы, которая возникает в проводнике — струе воды при её
движении в поле электромагнита, жёстко скреплённого с кораблём.
В конце XX в. изобрели гидроакустический лаг. Это, по сути дела, гидролокатор. Он позволяет
вычислять скорость судна не относительно
воды, а относительно дна моря, что очень важно для точности кораблевождения.
С помощью лага и компаса можно определить, где находится корабль, в любой момент времени.
Однако координаты корабля (географическую долготу и широту) устанавливали и с помощью
двух других приборов — секстанта и хронометра. Секстант изобрели в 1731 г. Им легко
измеряют угловые высоты Солнца и звёзд и по полученным данным рассчитывают широту
местоположения корабля. В 1735 г. англичанин Дж. Гаррисон сконструировал пружинный хронометр. Он работает в корабельных условиях и хранит время по Гринвичу. Через этот английский город проходит нулевой меридиан. Разность между временем на нулевом меридиане и местным временем равна долготе той точки, где находится судно, выраженной в часах и минутах. Хронометр и секстант стали основными инструментами мореходной астрономии. Однако без карты, как и без компаса, ни одно судно в море не выйдет. У штурмана обязательно есть морские навигационные карты, на которые нанесены начальный
пункт плавания и порт назначения.
Начиная с конца XVI в. и до сих пор морские карты составляются в меркаторской проекции,
названной в честь её создателя, фламандского картографа Герарда Кремера, больше известного
под латинизированным именем — Меркатор. В последние годы в дополнение к морским
«бумажным» картам на кораблях появляются электронные навигационные карты. На экране
дисплея высвечивается участок района плавания с сушей, гаванями и другими объектами. По
электронной карте перемещается световая отметка, имитирующая судно.
В 1895 г. А. С. Попов изобрёл радио. Корабли получили радиосвязь. А со временем были
созданы и различные средства радионавигации: радиопеленгаторы, береговые и спутниковые
радионавигационные системы, радиолокационная техника.
По значению для судовождения радиолокацию (от лат. radio — «излучаю», «испускаю лучи» и
locatio — «расположение», «размещение») можно сравнить разве что с магнитным компасом. С
её помощью был, наконец, побеждён туман.
Для плавания атомных подводных лодок и ледоколов в околополярных широтах (компасы там
непригодны) были разработаны особые средства кораблевождения. Это автоматизированные
комплексы с инерциалъными навигационными системами. Они измеряют ускорение судна и
вычисляют по этому ускорению скорость, пройденный путь и координаты.
Успешный запуск 4 октября 1957 г. первого советского искусственного спутника Земли и
последующие достижения науки и техники в освоении космического пространства дали
возможность создать системы спутниковой навигации. Первыми из них стали в 70-х гг.
советская «Цикада» и американский «Транзит». В последние годы XX в. начала действовать
глобальная спутниковая навигация на базе отечественной системы «Глонасс» и американской
«Навстар». Их появление — выдающееся событие в развитии навигационной техники.
Спутниковая навигация позволяет определять скорость движения любого объекта (корабля,
самолёта и др.) и его координаты во всех районах земного шара. Точность измерений в первом
случае составляет 0,3 м/с, во втором — 100 м. Для приёма сигналов со спутников корабли и
самолёты снабжены специальной приёмной аппаратурой (приёмоиндикаторами).
Искусство и техника судовождения будут совершенствоваться, пока Мировой океан остаётся
ареной деятельности человека.

Рассчитанные на долгое пребывание в космосе обитаемые научные станции — устройства настолько сложные и дорогие, что для их создания и эксплуатации необходимы объединённые усилия и опыт инженеров и учёных многих стран.
Идея создания международной космической станции возникла в начале 90-х гг. Проект стал действительно международным, когда к России и США присоединились Канада, Япония и Европейское космическое агентство. Общий внутренний объём станции после сборки её на орбите составит 1217 м , масса — 377 т, из которых 140 т — российские компоненты, 37 т — американские. Расчётное время работы международной станции — 15 лет.
Американцы изготовляют для станции научную лабораторию, жилой модуль, стыковочные блоки «Ноуд-1» и «Ноуд-2». Российская сторона разрабатывает и поставляет функционально-грузовой блок, универсальный стыковочный модуль, транспортные корабли снабжения, служебный модуль и ракету-носитель «Протон».
Большую часть работ выполняет Государственный космический научно-производственный центр имени М. В. Хруничева. Центральной частью станции станет функционально-грузовой блок, по размерам и основным элементам конструкции аналогичный модулям «Квант-2» и «Кристалл» станции «Мир». Его диаметр — 4 м, длина — 13 м, масса — более 19 т. Блок будет служить домом для космонавтов в начальный период сборки станции, а также для обеспечения её электроэнергией от солнечных панелей и хранения запасов топлива для двигательных установок. Служебный модуль создан на основе центральной части разрабатывавшейся в 80-х гг. станции «Мир-2». В
нём космонавты будут жить постоянно, и проводить эксперименты.
Участники Европейского космического агентства разрабатывают лабораторию «Колумбус» и
автоматический транспортный корабль под ракету-носитель «Ариан-5». Канада поставляет
мобильную систему обслуживания, Япония — экспериментальный модуль.
Для сборки международной космической станции потребуется выполнить 28 полётов на
американских космических кораблях типа «Спейс шаттл», 17 запусков российских ракетносителей и один запуск «Ариана-5». Доставят экипажи и оборудование к станции 29
российских кораблей «Союз-ТМ» и «Прогресс».

Философы Древней Греции космосом считали гармоничную Вселенную, в которой царит
порядок и всё подчиняется законам природы (в отличие от хаоса, где царствует слепой случай).
Современные исследователи понимают под космосом примерно то же самое, но их интересует
вопрос: а какие законы управляют Вселенной? Чтобы понять это, космос изучали при помощи
различных наземных устройств — радио- и оптических телескопов, счётчиков заряженных
частиц и прочей научной аппаратуры.
4 октября 1957 г. Советский Союз осуществил запуск первого искусственного спутника Земли.
Устройство, сделанное руками человека, впервые было выведено в космос. С тех пор
исследование Вселенной стало одной из основных задач космической техники. К этой технике
относят, во-первых, ракеты-носители, доставляющие научные приборы в околоземное и
космическое пространство. Сегодня с их помощью выводят на орбиту спутники и межпланетные лаборатории массой в десятки и сотни тонн. Во-вторых, мощнейшую вычислительную аппаратуру, позволяющую рассчитывать траектории полёта к планетам Солнечной системы и режимы посадки на них. В-третьих, сами научные приборы, способные безотказно работать в условиях вакуума, космического холода, в потоках ионизирующего излучения. В-четвёртых, служебные системы и агрегаты, которыми оснащаются космические станции.
Космические исследования обходятся недёшево. Например, орбитальный телескоп диаметром 1 м стоит в сто раз дороже наземного. Создание космического телескопа «Хаббл» с зеркалом диаметром 2,4 м обошлось американцам более чем в 6 млрд. долларов. Но на эти траты приходится идти. Научная аппаратура сегодня приносит не менее половины всей астрофизической информации, поступающей в распоряжение учёных.
Главная причина, заставляющая выводить научную аппаратуру в космос, — влияние земной атмосферы. В ней распадаются заряженные частицы, прилетающие из глубин Вселенной и от Солнца, рассеиваются и поглощаются излучения. Атмосфера никогда не бывает спокойной: воздух дрожит, размывая изображение звёзд в телескопах. Приборы в космосе не испытывают воздействия атмосферы и поэтому позволяют получить гораздо больше научной информации, чем наземные.
Но существуют задачи, которые в принципе невозможно решить без космической техники. Это непосредственное изучение атмосферы планет Солнечной системы и их поверхности, исследование межпланетного пространства.
Научные приборы, предназначенные для орбитальных и межпланетных лабораторий, создаются с учётом условий космоса. Зеркала оптических телескопов делают не из простого стекла, а из ситалла, продукта объёмной кристаллизации стекла разного состава. Ситалл очень прочен, а главное — практически не подвержен тепловому расширению. К телескопу подключаются различные регистрирующие системы:
спектральные приборы, фотоумножители и так называемые приборы с зарядовой связью
(матрицы ПЗС) — устройства, создающие полноцветное изображение исследуемого объекта.
Изображение в цифровой форме вводится в компьютер и передаётся на Землю; по качеству оно
не уступает фотографическому. Космические телескопы позволяют вести наблюдения в
видимой, ультрафиолетовой и инфракрасной областях спектра. Инфракрасный диапазон
особенно труден для наблюдения: сам телескоп и приёмники излучения приходится охлаждать
почти до температуры абсолютного нуля, чтобы их собственное тепловое излучение не мешало
измерениям. Несмотря на технические сложности, инфракрасную аппаратуру удалось сделать очень чувствительной: она способна с околоземной орбиты обнаружить горящую на Луне спичку. Ещё труднее измерять энергию радиоволн сантиметрового и миллиметрового диапазонов, которые буквально пронизывают Вселенную, образуя постоянный фон. Эти радиоволны возникли одновременно с нашей Вселенной и несут сведения о первых секундах её существования. Обычные антенны здесь бесполезны, и для работы на специализированных спутниках были созданы особые рупорные антенны и чувствительные приёмники-радиометры. Для регистрации рентгеновского и гамма-излучения применяют счётчики и детекторы самых разных типов. Кванты этих излучений несут очень большую энергию; в зависимости от типа счётчика они или ионизуют атомы газа, или вызывают световую вспышку в кристалле, или рождают цепочку искр, отмечающую траекторию их движения. Так регистрируют потоки заряженных частиц, приходящие из глубин космоса и от Солнца. Из нескольких детекторов собирают рентгеновский или гамма-телескоп — устройство, с большой точностью определяющее направление на источник излучения.
Совсем иную аппаратуру несут станции, предназначенные для исследования других планет. Их оснащают приборами для измерения магнитного поля планеты, анализаторами атмосферных газов, радиолокаторами для просвечивания плотной облачности. Для спуска на поверхность планеты такие станции снабжены системами мягкой посадки — тормозными двигателями, амортизаторами и парашютами. На станциях монтируют стереоскопические (от греч. «стерео'с» — «твёрдый», «объёмный», «пространственный» и «скопе'о» — «смотрю») камеры для панорамной съёмки, компактные буровые установки и манипуляторы для отбора проб грунта. Бортовые лаборатории проводили химические анализы грунта и ставили опыты по отысканию органической жизни на Марсе. По Луне и Марсу уже разъезжали телеуправляемые экипажи — отечественные «Луноходы» и американский марсоход «Соджорнер». Функционирование космических лабораторий обеспечивают различные системы и агрегаты. Источниками электроэнергии здесь служат панели солнечных элементов и аккумуляторы, которые от них подзаряжаются, а станции, уходящие далеко от Солнца, снабжаются вдобавок и атомными батареями. Система телеметрических (от греч. «те'ле» — «вдаль», «далеко» и «метро» — «измеряю») измерений следит за тем, чтобы все устройства работали в установленном режиме. Результаты научных измерений вводятся в запоминающее устройство и передаются на Землю по радио во время сеанса связи. Особо выделена радиолиния,
позволяющая по командам с пункта управления
включать и выключать приборы, ориентировать станцию, маневрировать. Бортовой компьютер
координирует работу систем и агрегатов станции и управляет ею по заданной программе или
по командам с Земли, а связанный с компьютером эталон времени осуществляет привязку
работы станции к земным часам с точностью до 0,001 с. Система терморегуляции поддерживает на борту требуемую температуру. Станцию во время полёта ориентируют так, чтобы её антенны были направлены на Землю, а научные приборы — телескопы, счётчики заряженных частиц, фотоприёмники — на исследуемый объект: звезду, туманность, планету или её спутник. Высокую точность наведения приборов обеспечивают компьютеры (на борту и на Земле), которые производят сложные расчёты. Разворачивают станцию и удерживают её в нужном положении исполнительные механизмы: двигатели малой тяги и тяжёлые волчки-гироскопы, называемые гиродинами (от греч. «ги'рос» и «ди'намис» — «сила»). Ось раскрученного волчка стремится сохранить своё направление в пространстве, и достаточно массивный гироскоп препятствует самостоятельному повороту всей космической станции. Орбитальный комплекс «Мир», например, стабилизируют сразу шесть гиродинов.
Сейчас, когда вы читаете эту книгу, пределы Солнечной системы впервые покинула американская межпланетная станция «Пионер-10». Она направляется к звезде Альдебаран в созвездии Тельца и прилетит к ней через 2 млн. лет, принеся земное послание иным мирам.
Запуски искусственных спутников и межпланетных лабораторий продолжаются. Начался монтаж первых блоков международной космической станции. На базе морской платформы для добычи нефти в России создана стартовая площадка в низких широтах, удобных для выведения спутников связи. Техника космических исследований становится совершеннее, и с её помощью мы всё больше узнаём о Солнечной системе, о Галактике, о Вселенной.

Воздушная среда вокруг нашей планеты, или атмосфера, очень сложна для изучения. Она находится в динамическом равновесии с океаном, внутренней Землёй (откуда постоянно выделяются газы и изливается магма), космосом и биосферой. Исследует механизм этого равновесия и прогнозирует изменение климата метеорология (от греч. «метеора» — «атмосферные явления» и «логос» — «учение») — наука об атмосфере. Столь серьёзную работу без специальной аппаратуры проводить невозможно: с помощью приборов определяют направление движения воздушных масс, состав газовой среды, получают данные о химических реакциях, происходящих под воздействием солнечного и космического излучений, и о многих других процессах. НЕМНОГО ИСТОРИИ
Первые метеорологические приборы появились, вероятно, очень давно. До нашего времени сохранились трактаты учёных Античного мира с описанием прибора, который указывал направление ветра (тогда считалось, что погоду во многом определяет именно ветер). Позже это устройство назвали флюгером (от голл. vleugel — «крыло»). Прибор, измеряющий скорость ветра, — анемометр (от греч. «а'немос» — «ветер» и «ме'трон» — «мера») — создали только в XVII столетии в Англии.
Идея термометра (от греч. «те'рме» — «тепло» и «ме'трон»), барометра (от греч. «ба'рос» — «тяжесть» и «ме'трон») и дождемера принадлежала итальянскому учёному Галилео Галилею. Термометр Галилей изобрёл в 1597 г. Он представлял собой стеклянный шар с
трубкой, один конец которой был погружён в воду. Изменение уровня воды в трубке
свидетельствовало о повышении или понижении температуры (о способности воздуха
расширяться при нагревании знали ещё в древности). К середине XVII в. термометры
значительно усовершенствовали: их стали наполнять спиртом и снабдили шкалой. А вот
барометр создал ученик Галилея — Эванджелиста Торричелли: он воплотил идею своего
учителя в жизнь.
КАК ИССЛЕДУЮТ АТМОСФЕРУ
В конце XX в., как и несколько столетий назад, важно знать, каковы температура воздуха,
атмосферное давление, влажность. Однако о процессах, протекающих не у поверхности Земли,
а на высоте в десятки километров, простые термометр и барометр рассказать не могут. Здесь на
помощь приходит сложная техника.
Чтобы получить подобные данные, используют радиозонды — приборы, включающие в себя
датчики температуры, влажности и давления, указатель высоты и радиопередатчики. Зонд
прикрепляют к наполненному водородом небольшому шару и запускают. Поднимаясь, он
непрерывно передаёт сведения о состоянии атмосферы на разных высотах (до 40 км и более).
Каждый год в мире отправляют в полёт около 300 тыс. таких шаров-зондов.
Для отбора проб воздуха и измерения интенсивности потоков заряженных частиц используют
большие шары-баллоны — грузоподъёмностью до 1 т. Запускают их часто с палубы корабля.
Чтобы не мешал сильный ветер, оболочку наполняют гелием в специальном контейнере — его
форма повторяет форму шара. Когда контейнер раскрывается, шар устремляется ввысь вместе с
необходимой аппаратурой. Современные технические устройства могут определять, что происходит в воздушном пространстве, и на расстоянии. Их работа строится по следующей методике. Излучатель (радиолокатор, лазер, звуковой генератор) посылает сигнал в атмосферу. Радиоволна, свет или звук отражаются от облака, дождевых капель, потоков воздуха и возвращаются обратно. При этом в зависимости от природы препятствия меняются характеристики импульса. Полученный сигнал учёные сравнивают с первоначальным и по изменениям судят о процессах, протекающих в атмосфере. Так, например, сегодня действуют три радиолокационные станции слежения за дождевыми облаками, расположенные в центральной части России (Москва, Калуга, Рязань).
Спутниковые и наземные озонометры, ведущие мониторинг (ежедневное наблюдение) озонового слоя Земли, работают по-другому — не воздействуя на воздушную среду. Они лишь фиксируют проходящее через атмосферу ультрафиолетовое излучение. Молекулы озона поглощают ультрафиолет, и по тому, насколько сильно рассеяно излучение, судят о толщине озонового щита.
И озонометры, и радиозонды, и радиолокационные станции входят в единую систему мониторинга атмосферы. В этой системе действует много приборов и устройств: они следят за радиоактивностью воздуха, измеряют количество пыли и водяного пара в нём, концентрацию озона, окислов азота, углерода, серы, углекислого газа, метана и др. Полученные данные используются в оперативном прогнозе погоды.

Когерентное излучение в диапазоне радиоволн научились получать более 100 лет назад.
Довольно быстро установили: чем короче длина волны передатчика, тем больше станций может
работать одновременно, не мешая друг другу. Уже освоены диапазоны дециметровых и
сантиметровых волн, но в эфире всё равно «очень тесно».
Свет — тоже электромагнитное излучение, как и радиоволны, но с длиной волны в
стотысячные доли сантиметра. Поэтому световая связь оказывается в сотни тысяч раз
«плотнее»: такие каналы занимают лишь малые участки диапазона. И как только появился
источник когерентного света — непрерывный луч лазера, его тут же постарались приспособить
для телефонной связи.
Первую оптическую линию связи в нашей стране «проложили» между Ленинским районом
Москвы и подмосковным городом Красногорском. Лазер стоял на одной из башен Московского
государственного университета на Ленинских (Воробьёвых) горах — в то время самой высокой
точке в столице. Связь была не очень надёжной: она работала исправно только в хорошую
погоду. Снегопад, дождь и туман «гасили» луч. Поэтому сегодня везде, где можно, оптическую
связь ведут не по открытому лучу, а по световодам — тонким стеклянным нитям, собранным в
жгуты. Световой луч, попадая в световод через его торец, распространяется по стеклянному волокну, не выходя наружу. По световоду, как угодно изогнутому и даже свёрнутому, луч послушно следует, не теряя яркости до самого конца волокна. В наши дни оптические волокна объединили весь мир. По дну океанов проложены оптические кабели из стекла более прозрачного, чем самый чистый воздух. В ближайшем будущем на оптоволоконную связь полностью перейдёт Москва. Новая сеть обеспечит бесперебойную телефонную и факсимильную связь по многим каналам одновременно через один кабель, соединит персональные компьютеры линиями электронной почты, позволит всем желающим войти в Интернет. Места в сети хватит и дозвониться можно будет куда и когда угодно.

Это случилось вскоре после начала Второй мировой войны. Итальянская морская эскадра,
воспользовавшись ночной темнотой, проходила недалеко от берегов Англии.
Внезапно рядом с головным крейсером раздался оглушительный взрыв артиллерийского
снаряда; за ним последовали новые взрывы. В полной темноте снаряды с удивительной
точностью находили плывущие цели, сея панику и нанося кораблям страшные повреждения. В
этом походе итальянцы потеряли три крейсера и два эсминца. Так Великобритания
продемонстрировала грозную силу нового оружия — радиолокационной системы (РЛС)
наводки артиллерийских орудий.
Не менее успешно англичане использовали радиолокацию для защиты Лондона и других
городов от налётов германской авиации. Войска противовоздушной обороны (ПВО),
оснащённые РЛС, с высокой точностью вели стрельбу по вражеским самолётам. Например, 28
августа 1940 г. немцы предприняли воздушную атаку на Лондон. Из 101 самолёта-снаряда
«Фау-1» (ракетное оружие дальнего действия) до столицы Великобритании долетели лишь
четыре, остальные были сбиты в пути. Так мир узнал об удивительных возможностях радиолокации — области
радиотехники, предмет которой — обнаружение и распознавание различных объектов на
расстоянии.
В Англии проблему радиолокационного обнаружения самолётов и надводных кораблей на расстоянии до 100 км решили к 1939 г. В ходе Второй мировой войны новую технику продолжали совершенствовать. В США к аналогичным работам приступили примерно на год позже, чем в Англии, однако к 1939 г. американская промышленность уже выпускала более совершенные станции обнаружения. На расстоянии 50 км американские радиолокаторы засекали положение цели с точностью до 20 м.
Германия, в соответствии с гитлеровской доктриной «молниеносной войны», развивала РЛС, прежде всего для боевых операций на море, уделяя мало внимания системам ПВО. В дальнейшем это привело к тяжёлым последствиям: многие немецкие города были разрушены до основания во время налётов союзной авиации.
К началу Великой Отечественной войны Красная армия располагала РЛС для наземного и бортового (на самолётах и кораблях) использования. Однако эта техника требовала дальнейшего совершенствования. Значительный вклад в создание новых, более эффективных систем радиолокации внесли академики А.И. Берг, Н.Д. Девятков, М.А. Леонтович, А.А. Расплетин, профессора A.M. Кугушев, СИ. Ребров и др.
В послевоенное время радиолокация продолжала развиваться, появились новые области её применения. Радиолокаторами, например, стали оснащать аэропорты, пассажирские самолёты и морские суда, что позволяло им уверенно двигаться в условиях темноты, облачности и тумана. Без радиолокации немыслима современная метеорология: локаторами можно обнаруживать разнообразные изменения в атмосфере, а значит, прогнозировать возникновение циклонов, бурь, смерчей и т. п. Радиолокацию стали использовать и в биологии, получая важные сведения о движении больших стай птиц и скоплений насекомых.
Широкое развитие получила радиолокационная астрономия — область науки, в которой радиолокационную технику применяют для изучения космического пространства и планет. В 1946 г. де Витт в США и 3. Бай в Венгрии провели опыты по радиолокационному исследованию Луны. В 1961 г. российские учёные под руководством академика Владимира Александровича Котельникова (родился в 1908 г.) впервые использовали радиолокацию для изучения Венеры. Плотный слой облаков вокруг планеты не позволял с помощью телескопов выяснить, как выглядит её поверхность, каков период вращения вокруг собственной оси и т. п. Методами радиолокации установили, например, что поверхность Венеры изобилует кратерами, на ней есть горы высотой до 10 000 м, а сутки там почти в 59 раз длиннее земных. Уточнённые карты поверхности Венеры были составлены в 1984 г., после того как на Землю пришли данные радиолокационных измерений, выполненных с помощью советских космических аппаратов «Венера-15» и «Венера-16».
Существует научный проект, согласно которому в XXI в. начнёт работать Галактическая радиолокационная система. Космические корабли, оснащённые совершенными РЛС, смогут удаляться от Земли на огромные расстояния, а учёные будут получать новую информацию о космических объектах, находящихся за пределами Солнечной системы.